Симка

19 февраля 2017 - mayak
Симка
Конечно, грешно называть животных святыми именами, которые прилично давать только людям, но уже довольно пожившая на земле Аннушка этого, видимо, не знала или ей особенно нравились Серафимы, и, так или иначе, но назвала она молодую кошечку Симкой.

Симка с необыкновенным достоинством выполняла свою роль главной помощницы хозяйки. Мыши и крысы, воробьи и вороны и даже чужие коты не смели тягаться с её ловкими лапами, цепкими когтями, острым слухом, тонким нюхом, бдительным взглядом и отчаянной смелостью. 

Немало ран получила Симка, защищая свою территорию, во многих кошачьих потасовках она побывала. Как боевую награду, носила она оставшуюся половину своего рваного уха и белёсые шрамы на пятнистой морде. 

Трёхцветная красавица с грацией пантеры, Симка на зависть всей округе была отличной крысоловкой и обладала удивительной для кошачьих сообразительностью. Эта же сообразительность передавалась её котятам, и не раз знакомые и соседи просили старушку оставить им котёночка от неё.

Это городские коты и кошки призваны быть любимыми игрушками своих владельцев, развлекая детей или скрашивая одиночество своих хозяев. Деревенским же котам такое и присниться не может. Их долг — вести самоотверженную борьбу со всеми, кто посягнёт на имущество их дорогих кормильцев. И остатки вчерашнего супа или миска ещё тёплого молока деревенским котом воспринимается как высшая похвала и уважение к его кошачьей работе. Домашнее тепло и уют такими котами и кошками совсем по-другому ценится и кажется лучшей долей их животной свободы.

Симка как-то никогда не была особенно обласкана своими хозяевами и, казалось, жила сама по себе, лишь изредка днём заглядывая на кухню. Осторожно переставляя полусогнутые лапы, кошка была готова в любой момент опрометью броситься к двери. В углу кухни жил её злейший враг, с кем единственным в силе и ловкости она не тягалась. В тот момент, когда Симка возвращалась с ночной охоты, подоившая корову хозяйка ставила свои многочисленные чугунки и кастрюли в уже протопленную печь. Неповторимый аромат парного молока так призывно манил, что оставалось лишь слегка привлечь внимание Аннушки к своему появлению, выразив свою любовь и привязанность к ней громким мурчанием и потиранием маленькой мордочки о старые валенки хозяйки. Именно тогда ненавистный веник обидно поддавал Симке под зад. И она с недовольным воплем кубарем летела к двери.

Но попить парного молочка ей всё же удавалось. Потом, когда сил у Аннушки на большое хозяйство совсем не осталось и коровы-кормилицы не стало, хозяйка изредка угощала Симку домашним яичком. В общем, на свою жизнь кошке было грех жаловаться. Она была и при доме, и свободна.

Как дозорный, Симка часто сиживала на высоком воротном столбе, обозревая хозяйский двор и огород. Нахальные вороны и сороки, косясь на кошку, старались боком-боком проскочить мимо неё, чтобы поскорее стащить приглянувшийся лакомый кусочек из куриной кормушки. Пуганые воробьи и совсем не смели при ней спускаться на землю. А глупые куры, подгоняемые кошкой, кудахтая, бежали врассыпную. Только петух, важно переставляя когтистые ноги, делал вид, что и не собирается торопиться. 

Так Симка была всегда настороже. И однажды, когда непрошенные гости повадились по ночам трапезничать в хозяйском курятнике, кошка принесла к ногам Аннушки маленького ёжика.

С курами вообще было много хлопот у Симки. Летом хозяйка огораживала рыболовной сетью небольшой загон в огороде и запускала туда на выгул цыплят, которых всё время пытались утащить вороны. Но и сами цыплята порой озорничали. Подрастая и постепенно меняя свой ярко-жёлтый пух на белое перо, они начинали отчаянно махать своими подросшими крылышками и невольно перелетали через защищающую их ограду. Тогда кошка начинала яростно гонять перебежчика по огороду, пока тому не удавалось вновь залететь в загородку. А иногда глупые птицы и вовсе застревали своими везде лезущими головами в рыболовной сети и на их жалобный крик приходилось звать хозяйку. Кошка вскакивала на подоконник открытого окна и громко мяукала, пытаясь привлечь внимание людей.

Так долго и счастливо жила Симка со своей старушкой и её мужем. Но однажды весной Аннушки не стало. Старика забрали в город дети. И дом опустел.

«Ну что, Симка, поехали теперь ко мне жить», — грустно сказала пожилая сестра хозяйки Вера и запихала притихшую кошку в старую потёртую сумку.

На новом месте всё было уже не то. Не было родного дома, просторного огорода, большого подполья, глупых кур и драчливых котов. А главное — не было Аннушки и её старика. Грустно тянулись дни. Кошка старела. Глаза уже хуже видели в темноте, и по ночам она всё больше спала в ногах у новой хозяйки. Жизнь стала пустой. Даже тепло печи казалось другим.

И однажды рано утром, когда первые лучи летнего солнца только ещё вставали над горизонтом, кошка разбудила хозяйку тихим призывным мяуканьем. Вера очнулась от поверхностного стариковского сна и спросила: «Что, на улицу надо?!»  Затем она медленно села на кровати, спустив ноги, нашла ими стоптанные валенки и также медленно направилась к двери. Кошка шла рядом. Старушка откинула ржавый крючок на внутренней дверце и осторожно спустилась по ступенькам к наружной двери. С усилием отодвинув засов и распахнув её, Вера вдруг с удивлением обнаружила, что кошки рядом нет. «Наверное, не гулять, а есть просила», — подумала она и вернулась домой. 

Подойдя к печке, Вера вдруг увидела, что её кошка лежит на шестке. Дотронувшись до безжизненного тельца, старушка поняла, что та уже остыла. «Так вот зачем, Симка, ты меня позвала, — сказала Вера. – Это душа твоя ко мне проститься приходила». И заплакала.


Наталья МОРОЗОВА.
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Авторизация

Логин:
Пароль:
Забыли пароль Регистрация