Едем в Потресово. По дороге бормочу под нос некрасовский стишок про нашу героиню… В горящую избу она, может быть, и не войдёт (надеюсь в этом не будет необходимости), а вот коня на скаку остановит – это точно. Да ещё и не одного. У неё их полтора десятка. Целый табун. Да коров несколько голов, да птица разная, да трое пацанов…
Деревенская жизнь для ветеринара Евгении Мерзляковой начиналась много лет назад с голого поля и старого забора с привязанными к нему лошадьми. Переезжали в ноябре и первую ночь провели в палатке.
— Проснулась от того, что что-то цеплялось за нос. – вспоминает Евгения. – Оказалось, палатку завалило снегом. То есть, я спала практически в сугробе… Поначалу снимали домик неподалёку отсюда, потом поставили бытовку. А теперь вот полноценный дом. И всё своими руками.
Несмотря на все трудности моя собеседница совершенно не чувствует себя вырванной из зоны комфорта и цивилизации.
— Наоборот! – смеётся. –. У меня в одном окне Обнинск, в другом Малый. Да мы практически центр цивилизации! А потом понятие комфорта весьма условно. Кому-то чёрная икра мелкая, а кому-то и вобла хороша. У меня все сыты, все здоровы, все довольны. Вот тебе и комфорт.
Хотя достаётся он, не будем лукавить, нелёгким трудом. Поднимается с петухами, собирает детей, развозит по садикам-школам, потом назад – кормить многочисленную живность, доить коров. Потом молоко переработать нужно – будет творог, сметана, масло, сыр… А перед этим ещё и интервью назойливому журналисту дай!
Конечно, помощники есть. Вот друзья приедут — отдохнуть, сменить обстановку, так сказать. Понадобилось съездить в Тверь заа новой симпатичной двуколкой – друзья последили за хозяйством. Да и сыновья, хоть и мелкие, но своё дело уже знают. Кто уборку сделает, кто скотину покормит, а кто и на кухне мастер.
— Старшему девять, но он любит готовить.– хвастается Женя. – Вот недавно пончики готовил вместе с младшими. Меня на кухню не пустили. Доверили только сахарной пудрой посыпать, да на тарелки разложить. Так что, растут помощники. Мне даже собаки помогают – козлят воспитывают.
Евгения относится к тому типу матерей, которые не падают в обморок при виде царапины, не бегут делать прививку от столбняка. Кто из вас помнит советское детство, те поймут, о чём я говорю. Носились, падали, вставали, прикладывали к ссадине подорожник и бежали дальше. Можно было бы сдвинуть брови, и с глубокомысленным видом заявить, что, дескать, это «система Марии Монтессори». Но наша супермама не мудрствует лукаво.
— Я просто приучаю их к самостоятельности. – рассказывает Женя о своей педагогической системе. – Если тебе что-то надо, попробуй сначала сделать это сам. Ты всегда можешь ко мне обратиться, если что. Не получится – сделаем вместе. Воспитываю их так, чтобы они никому не завидовали и не были привязаны к шмоткам. У одноклассника может быть хоть тридцать третий айфон, хоть своя телефонная будка. Но это не главное в жизни. Да и это самое Главное они для себя в жизни должны выбрать сами. Потому что это их жизнь, их будущее. Конечно, я бы хотела видеть в одном из них своего врача, в другом своего юриста, в третьем — своего строителя. Но я их ни к чему не подталкиваю, ничего не навязываю. Вот у старшего есть склонность к кулинарии. Кто знает, может быть, он станет известным шеф-поваром? Почему бы и нет.
Возможно, эти принципы не позволяют Евгении однозначно относиться к тому, что происходит сегодня, например, в образовании. Кстати, удалёнку она оценила – не надо вскакивать спозоранку куда-то везти детей. А вот насчёт остального не в восторге
— Вот, внедряют у нас систему проход-питание с единой картой. – размышляет супермама. – С одной стороны удобно, а с другой ребёнок не учится управлять деньгами. То же самое с системой слежения. С одной стороны, ребёнок под присмотром – это хорошо. Но в этих системах собрано слишком много персональных данных, которые в любой момент могут оказаться неизвестно в чьих руках. И вообще… Что вырастет из детей, привыкших к тому, что они вечно на крючке и что карточка их водит и отчитывается за каждый чих?
Но будь то цифровая среда или естественная, а всё в нашей жизни, нравится это или нет, упирается в деньги. Конечно, своё хозяйство решает вопросы с питанием и даже иногда с одеждой. Все дети и старики в семье — в платках, носках и свитерах собственного производства. Супермама даже игрушки подарки вяжет: под новый год — ёлочки, под День святого Валентина – сердечки. Это прекрасно, но сегодня на одном натуральном хозяйстве далеко не уедешь. Корма надо приобретать, машина ухода требует. Надо доделать конюшню, а цены на стройматериалы растут просто неприлично. Только денег наберёшь – бац, а всё уже других денег стоит. Да ещё котёл, вон, забарахлил что-то, на зиму глядя. Сидела давеча ночью, разбиралась с ним…
— Получила тут какое-то очередное социальное пособие. Тысячу двести. Целых! Сумасшедшие деньги. Я уж подумала было «Газпром» выкупить, но хватило только на бензин.
Слушаю и поражаюсь. Откуда в этой маленькой женщине столько сил и, что ещё более удивительно, совершенно неиссякаемый оптимизм и чувство юмора.
— Ты счастлива? – спрашиваю.
— А как же! Конечно! — отвечает в лёт, ни секунды не колеблясь и потому не оставляя поводов сомневаться в искренности. – Иду по выбранной дороге, занимаюсь любимым делом… Даже проект дома мы выбирали с башенкой, чтобы я иногда чувствовала себя принцесской. Всё прекрасно. Масса друзей, дети в порядке… Чего ещё?
Уезжаем из Потресова под весёлое тявканье собак и задумчивое фырканье лошадей. «Принцесска» машет с башни и, вижу, спускается – время доить коров. А я снова вспомнил старину-Некрасова. Не соврал классик! Есть-таки женщины в русских селеньях! Подтверждаю. Сам видел.
Антон Богун
